В газете «Шадринские епархиальные ведомости» № 5 (59) помещен ответ духовника и древлехранителя Шадринской епархии, наместника Успенского Далматовского мужского монастыря игумена Варнавы (Аверьянова) на вопрос читателя о старообрядчестве

В очередном номере газеты «Шадринские епархиальные ведомости» за май 2026 г. на стр. 3 в разделе «письма читателей» под заглавием «Вопрос священнику» помещен ответ духовника и древлехранителя Шадринской епархии, наместника Успенского Далматовского мужского монастыря игумена Варнавы (Аверьянова) на вопрос читателя газеты:

Благословите, Ваше высокопреподобие игумен Варнава! Досточтимый игумен Варнава, можно ли осветить тему истории раскола в нашем крае? У меня сложилось мнение, что при освоении наших земель основателями были беженцы – раскольники. Насколько оно ошибочно? Скажите, пожалуйста, известно ли какое знамение или мысль владели Патриархом Никоном, когда он задумал и стал проводить реформы; какие подтверждения правильности церковных реформ были; и доступно раскройте, пожалуйста, в чем эти реформы были, и какие ошибки существовали до них, как на это смотрит официально Русская Православная Церковь, и какие отношения сейчас со старообрядцами. Например, у нас в Куртамышском районе образовался музей старообрядческий в с. Белоногово, и детей туда возят на экскурсии, как к этому относиться?

Испрашивая Ваших молитв, с поклоном,
Ольга Сауфутдинова, Куртамыш.

Вы просите осветить целый комплекс вопросов, каждый из которых мог бы стать темой отдельного серьезного исследования. По необходимости мне придется ограничиться лишь самой общей и схематичной характеристикой. Кроме того, сразу признаюсь, что не являюсь специалистом в этой теме, поэтому могу что-то упустить. Интересующихся историей старообрядчества для более глубокого изучения этого явления могу отослать, в частности, к работам выдающегося русского историка Н. Ф. Каптерева, а по истории старообрядчества на Урале и в Зауралье – к публикациям проректора Екатеринбургской духовной семинарии, кандидата исторических наук протоиерея о. Петра Мангилёва.

Как известно, события, получившие в истории России наименование «раскола», были связаны с реформами середины XVII в. патриарха Никона. Вкратце содержание реформ можно свести к следующим нововведениям: замена двуперстного крестного знамения на троеперстное; замена в некоторых местах богослужения земных поклонов на поясные; троекратное («трегубое») произношение «аллилуйя» вместо двукратного («сугубого»); изменение направления крестных ходов — они стали проводиться не по солнцу («посолонь»), а против него («противосолонь» или «обсолонь»); редактирование богослужебных книг и Священного Писания по греческим образцам; изменение числа просфор на проскомидии (пять вместо семи), начертания печати на просфорах и др. Новшества были введены поспешно, без объяснения церковному народу их смысла и причины, проводились в жизнь с недопустимой бескомпромиссностью и даже жестокостью, что все вместе породило волну неприятия и протеста.

Основной причиной реформ патриарха Никона можно считать стремление царя и патриарха сделать Москву «Третьим Римом». Завоевание Византийской империи иноверцами-мусульманами в середине XV в. и отпадение Константинополя в латинство через унию с римо-католиками делало русского царя единственным защитником Вселенского православия, а Русскую Церковь – хранительницей чистоты веры. Молодой русский царь Алексей Михайлович, увлекаемый амбициозными планами своего ближайшего советника и единомышленника патриарха Московского и всея Руси Никона, грезил покорением Констинтинополя и, таким образом, включением канонических территорий восточных патриархов в состав Русского царства. Однако утверждение Русской Православной Церкви как международного центра православия требовало ликвидации расхождений в богословской системе и церковной практике между Русской Церковью и православным Востоком. Кроме того, на повестке дня стоял вопрос присоединения Малороссии. На украинских землях преобладала греческая обрядность, поэтому унификация церковных правил была важна для укрепления связей между русскими и украинцами.

Следует, однако, заметить, что Вселенская Православная Церковь, сохраняя во всех своих частях единство вероучения и канонического строя, вполне допускает наличие у отдельных Поместных Церквей обрядово-богослужебных различий. Таким образом, вопрос обряда не является принципиальным. К сожалению, на Руси это воспринимали по-иному. Приняв в свое время православную веру и церковный обряд от греков, русские после заключения греками Флорентийской унии с римо-католиками в 1439 г. оказались в ситуации, когда, казалось, они почти одни стали хранителями неповрежденного православия. В этих условиях церковный обряд стал восприниматься русскими людьми как репрезентация (выражение, проявление, представление) истинной веры. Это привело к тому, что на поместном Стоглавом соборе 1551 г. в Русской Православной Церкви были соборно закреплены двоеперстное сложение пальцев для крестного знамения и сугубая аллилуйя; при этом налагалась анафема на тех, кто не соблюдает эти правила.

К сожалению, в основу реформ патриарха Никона была положена неверная идея о современной греческой обрядности как эталоне богослужебного строя. В действительности же дело обстояло сложнее. К IX в. и ко времени Крещения Руси, в Константинополе было принято двоеперстие; позднее, примерно с середины XIII в., греки стали переходить на троеперстие. Что касается количества просфор на проскомидии, сугубой или трегубой аллилуйи, направления движения крестного хода, то здесь не было единообразия. У русских получила господствующее положение совокупность одних обычаев (двоеперстие, сугубая аллилуйя, посолонь и т. д.), которые впоследствии назовут старым обрядом, а у греков утвердилась совокупность иных обычаев, которые впоследствии на Руси назовут новым обрядом.

После вступления в должность патриарха в июле 1652 г. Никон начал изучать документы об учреждении патриаршества в Москве и сравнивать текст Символа веры в печатных книгах с греческими образцами. В начале Великого поста 1653 г. патриарх Никон разослал по московским церквам «Память» о замене части земных поклонов на молитве Ефрема Сирина поясными и об употреблении троеперстного крестного знамения вместо двуперстного. В 1654 г. Церковный собор принял решение об исправлении всей богослужебной литературы по греческим образцам. В 1655 г. патриарх Никон приступил к массовому выпуску новых богослужебных книг, которыми стали заменять бывшие прежде в церковном обиходе. Церковные соборы 1655 г. и 1656 г. официально подтвердили главные положения церковной реформы и осудили идейных противников. Поместный собор, проходивший в Москве в апреле-мае 1656 г., осудил двуперстие, а всех крестящихся двуперстно проклял. Большой Московский собор 1666-1667 г. наложил клятвы и анафемы на старые книги и обряды. Сторонники старых обрядов были объявлены раскольниками и еретиками. Несмотря на низложение патриарха Никона на том же Большом Московском соборе, реформы были продолжены. К сторонникам старого обряда правительство применяло суровые репрессивные меры. По указу императора Петра I старообрядцы обязаны были платить двойной налог (откуда и пошло название «двоедане»).

Однако со временем, когда страсти несколько поутихли, и появилась возможность более трезво взглянуть на события отечественной истории, крайности осуждения сторонников старого обряда стали для большинства анахронизмом. К концу жизни сам патриарх Никон признавал допустимость старого обряда. Поэтому при оценке старообрядчества следует отделять приверженность старому обряду от раскола как противления Церкви. В настоящее время Русская Православная Церковь полностью реабилитировала старый обряд. Так, еще в XVIII в. сами старообрядцы искали церковного единства, в свою очередь, найдя понимание в лице митрополита Московского Платона (Левшина) и императора Павла I. В результате, в начале 1800-х гг. было учреждено так называемое «единоверие», ставшее поворотным пунктом в деле воссоединения, как сказал патриарх Кирилл, «исконной ветви Русского Православия» со Вселенской Церковью. В единоверческих приходах богослужение совершалось по старому обряду, а священников рукополагали епархиальные архиереи Русской Православной Церкви.

В 1929 г. Патриарший Священный Синод под председательством митрополита Сергия (Страгородского) вынес определение, согласно которому дораскольные книги, «печатанные при первых пяти русских патриархах», признавались православными, старые обряды – спасительными, порицательные выражения относительно них – яко не бывшими, клятвенные запреты Собора 1656 г. и определения Собора 1666–1667 гг. – отменялись. Окончательно же поставили точку в деле реабилитации церковной старины и сняли главные вопросы, мешающие воссоединению старообрядцев с Церковью, решения Поместного собора Русской Православной Церкви 1971 г., на котором было принято решение об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их.

Тема старообрядчества для нашего региона имеет не отвлеченное, а вполне прикладное значение. Известно, что основатель Далматовского монастыря старец Далмат (1594-1697), как и его сын по плоти и первый игумен обители архимандрит Исаак, обвинялись в принадлежности к старообрядчеству и расколу. Вероятно, братия Далматовского монастыря не сразу приняла церковную реформу патриарха Никона и некоторое время поддерживала связи со старообрядчеством. Ряд местных приверженцев «древлего благочестия», перед тем как устроить самосожжение, передавали в Далматовскую обитель свое имущество. Возможно, к мнению прп. Далмата апеллировали деятели зауральского старообрядчества в полемике об антихристе. Некоторые историки приписывают прп. Далмату адресованное старообрядцам «Послание об антихристе и тайном царстве его». Сын Далмата игумен Исаак (Мокринский) и будущий архиепископ Холмогорский игумен Афанасий (Любимов) подвергались опалам «за церковные вины». Только в 1685 г. с игумена Исаака окончательно были сняты все запрещения с условием, чтобы «с раскольниками раскола не говорил, а помнил совесть свою». Знаменитый вождь старообрядчества протопоп Аввакум, будучи в ссылке в Тобольске, в 1655 г. посетил Далматовскую обитель. В Далматовском монастыре находился также некоторое время один из вожаков уральского старообрядчества старец Авраамий (Венгерский).

В Зауралье проживало много старообрядцев разных толков, активно развивалось единоверие. В пределах нынешней Шадринской епархии в конце 1820-х гг. был построен один из первых единоверческих храмов на Урале – в честь Спаса Нерукотворного в с. Сладкокарасинском (тогда – Челябинского уезда Оренбургской губернии, ныне – Мишкинского муниципального округа Курганской области). А к началу ХХ в. количество единоверческих приходов настолько увеличилось, что в апреле 1918 г. собрание екатеринбургских единоверцев поставило вопрос об учреждении в Екатеринбургской епархии Шадринской единоверческой кафедры.

В настоящее время в Русской Православной Церкви существует более тридцати единоверческих приходов. Ближайшие к нам – единоверческая община на архиерейском подворье храма во имя святителя Николы Чудотворца (при центре «Царский») г. Екатеринбурга и Михаило-Архангельский единоверческий храм в г. Верхний Тагил Свердловской области, при котором действует Духовно-Просветительский центр Древнерусской Богослужебной традиции Нижнетагильской епархии. Несколько насельников Далматовской обители во главе с наместником игуменом Варнавой (Аверьяновым) в 2021 г. посетили единоверческий приход в г. Верхний Тагил, где сослужили с настоятелем иереем Сергием Комаровым Божественную литургию по старому обряду.

От единоверцев следует отличать тех старообрядцев, которые не имеют общения с Русской Православной Церковью. Таковые делятся на поповцев и беспоповцев. Беспоповцы не имеют духовенства и подразделяются на множество толков; общины возглавляются духовными наставниками; богослужения совершают у них миряне. Для Зауралья характерно значительное влияние поморского и часовенного согласий. К поповцам относятся Русская Православная Старообрядческая Церковь (Белокриницкая иерархия) и Русская Древлеправославная Церковь (до 2002 г. с центром в Новозыбкове Брянской области).

Таким образом, можно констатировать, что старый богослужебный обряд имеет полное право на существование, а гонения на придерживающихся старых традиций были не обоснованными. Поэтому изучение старообрядчества, в том числе посещение музейных экспозиций, весьма полезно для расширения исторического кругозора. Допустимо участвовать в богослужениях, проводимых старым чином в единоверческих приходах. В то же время не следует оправдывать раскол как неправомерное отделение от единства с Церковью; церковного общения со старообрядческими общинами у нас нет.